Бесконечность вселенной разуму не подвластна, и среди этого хаоса – земля русская, а сердце её – Муромский лес, древний, дремучий, опутанный длинными, ниспадающими вуалями мха и мясистыми лозами, тянущимися к небу в вечном стремлении к солнцу. Почва здесь изрыта шишковатыми корнями оттого, что гигантские сосны и ели уходят глубоко в богатый чернозём за живительными минералами и водой.
Пройти сквозь лес особенно трудно потому, что многие низины его заполнены болотами, тёмными топями и переплетающимся подлеском. Какие только звери не водятся водятся в Муромских лесах. Днём живые звуки наполняют залитые солнцем ветви лесного полога, слышен каждый шорох, громкий и тихий, а ночью воцаряется темнота - со звуками нападения на жертву и хруста костей. В лесу жизнь проходит в суровой, но первозданной гармонии.
Неподалёку от Муромских лесов есть городок с одноимённым названием, и в Муроме можно услышать много сказаний про лес. Сказания эти уходят корнями в столетия, а может, и тысячелетия, потому что, как вы знаете, люди жили здесь, во Владимирской области, веками. Тайной Муромского леса пропитана каждая история, рассказанная жителями городка, и в историях этих – дикий медведь и волки и другие звери с большими зубами да когтями. Вдоль изрезанной колеями дороги, разделяющей лес на две равные части, прячутся грабители и бандиты, готовые наброситься на усталых путников, часто оставляя их привязанными к деревьям – без денег, драгоценностей, лошадей, а иногда и без одежды. Сказывают истории и о потерявшихся детях, о странных звуках и непонятном свечении, будто сотня людей бежит по лесу с сотней тусклых фонарей. Но чего больше всего боялись жители городка, - это здешних злых духов и ведьм, потому как от этих страшных привидений защиты нет.
В сказах горожан говорится и о деревушке за Муромским лесом, такой маленькой, что и названия у неё никогда не было. Было в ней всего несколько изб, серых, захудалых и полуразвалившихся. О происхождении деревни этой неизвестно, хотя поговаривают, что стара она, как сам Муромский лес, и похоже, что это действительно так. Единственная дорога, петляющая сквозь деревню, - немощёная, истоптанная миллионами ног и десятками тысяч колёс. Во время долгих ночей уличные фонари не проведут через деревню усталого путника, лишь тонкие полоски света прорываются сквозь ставни и шторы окон, придавая очертания каждой одинокой избушке. Крайняя изба, та, что у самого леса, ничем не отличалась от остальных, разве что большей сыростью да унынием. Жила в ней вдова с дочерью своей Таней.
Много лет старую вдову видели на дворе: она то и дело гоняла кур и возилась на своих маленьких грядках. Жизнь её была невесёлой и известной каждому на деревне – муж ушёл на Великую войну и не вернулся. В своей невосполнимой утрате она могла бы винить своего несчастного мужа, немцев или даже самого царя, но она не винила никого. Как и многие русские женщины в то время, она взвалила ношу на плечи и продолжала идти по жизни дальше, занимаясь своим хозяйством и поднимая маленькую дочь. Муромский лес отбрасывал тень на её задний двор – тёмную, непостижимую силу, в любой момент готовую обрушиться на деревню и на её избушку, подобно неудержимой водной стене, с силой нагнетаемой ураганом или незримым морским землетрясением.
Прожили вдова с дочкой на окраине леса около одиннадцати лет, и всякий раз видела она путников, проходивших лесом мимо её избушки. Однажды, дёргая свёклу к ужину, заметила она на себе мужской взгляд. Человек стоял у дороги, держась обеими руками за кедровый забор, отделявший дорогу от огорода. Сначала она решила не обращать на мужчину внимания, но, поддавшись любопытству, посмотрела на него в ответ. Человек улыбнулся и объяснил, что, потому как скоро стемнеет, а идти по лесной чаще ночью не хотелось, было бы неплохо остановиться в деревне. Он охотно заплатил бы за ночлег. Недолго думая, вдова согласилась пустить человека: одет он был прилично, видом хорош, лежанка в избе найдётся, да и лишняя копейка не помешает.
Войдя в избу, мужчина снял верхнюю одежду и пыльные ботинки, затем сел на обитый стул у печи. На печи закипал борщ и аромат его заполнил избу. Еда была простой, но сытной, а беседа приятной - вдове давно и словом перемолвиться было не с кем, кроме дочки, уж не говоря о мужчине. После ужина вдова уложила маленькую Таню спать, а потом долго и тихо беседовала с постояльцем. Вскоре она узнала, что мужчина был торговцем кухонных плит и в его изношенной сумке были миниатюрные образцы того, что производила его компания. Крошечные чугунные плиты были похожи на игрушки, но мужчина уверил вдову, что они – лишь изображения предлагаемых приспособлений. Ей не нужна была новая плита, да и денег на покупку не было; но мужчина и не пытался продать ей новую плиту. Просто им обоим нравилось присутствие друг друга.
Утро наступило рано. Первым знаком был крик петуха, затем – пронизывающие стрелы света, когда солнце стало пробиваться сквозь высокие деревья. Избушка была полна воздуха и света, необычного тепла и предвкушения. Солнце лилось в окна, словно мёд, играя на лицах вдовы, постояльца и маленькой Тани, когда они сидели за завтраком из яиц, хлеба и сладкого чая. Такой, казалось вдове, должна быть семья. Таким она запомнила детство – она сидела за завтраком вместе с родителями, братьями и сёстрами и ворчливым, старым дядькой Борисом. Это было лучшее, что осталось в памяти, но быстро пролетело. Вскоре мужчина надел свои кожаные ботинки, закутался в пальто, взял сумку с товаром, поцеловал женщину в щёку и исчез в Муромских лесах.
В русской деревне люди любят посудачить. Эта деревня в этом смысле не отличалась и, когда формы вдовы начали проявлять последствия ночи, проведённой с мужчиной, люди зашептались. Но Великая война унесла жизни большинства мужчин-односельчан, многие женщины остались одинокими и бездетными. Родившая вне брака не осуждалась, тем более что в ожидании материнства женщину переполняло чувство счастья. Теперь односельчане видели вдову на грядках улыбающуюся, что-то напевающую и светящуюся тем светом, каким может светиться только счастливая женщина в ожидании ребёнка. Торговец ушёл, но семя, которое он посеял, расцветало в тени Муромского леса.
Прошли месяцы. Родилась у вдовы дочь и назвала она её Сашей. Не по годам смышлёная, девочка принесла в дом радость, стала щедрым благословением для матери и сестры. Мать научила маленькую Сашу сеять и убирать урожай, доить корову Красавку и смотреть за курами-рябушками, менять им воду и подсыпать корм, собирать яйца. Таня научила петь и танцевать, плести чудные фигурки из красных ленточек. Жизнь казалась прекрасной, как цветы, льнувшие к древним елям и соснам Муромского леса.
Купить книгу
No comments:
Post a Comment